— Мне рассказывала моя мать, — ответила Лаура. — Она провела остаток дней своих, рассказывая мне о нем. Мне было семь лет, когда отец умер. Я слышала все эти истории тысячу раз. Как я могу их забыть? Он дважды принимал ЛСД и оба раза последствия были весьма удручающими.

— К какой партии вы принадлежите? — спросил Ти.

— К партии, которая находится у власти вот уже последние тринадцать лет. К партии «Терпимость в рамках Конституции»! — Кауэлл попытался произнести эти слова с гордостью, хотя здорово мешал клубок отвращения, застрявший в горле.

— А почему вы стали ее членами?

— Потому что мы боимся коммунистических стран и понимаем, что всякая подрывная деятельность в нашей стране должна быть пресечена на корню.

— И вы ничего не видели и не слышали об этом галлюциногенном ребенке?

— Ничего!

— Была ли эта беседа записана с вашего ведома и согласия, мистер и миссис Кауэлл?

Они ответили утвердительно.

В голосе андроида послышался щелчок, в горле секунду что-то гудело, прежде чем наступила гробовая тишина. Инспектор Джеймсон поднялся на ноги.

— Извините за причиненные неудобства! Лично у меня беседа с вами оставила благоприятное впечатление. Благодарю вас за сотрудничество!

— Не беспокойтесь, рады всегда помочь! — незамедлительно отозвался Фрэнк.

— Надеюсь, что вы найдете мутанта, — присовокупила Лаура.

Они наблюдали в дверной глазок, как инспектор и андроид забрались в полицейскую машину и укатили в сторону шоссе, машина дергалась все меньше и меньше по мере удаления и наконец совсем скрылась из глаз.

Судя по небу, оно вновь собиралось разразиться снегом.

А где-то, весь дрожа, прятался ребенок-мутант.

В какой-то момент его нервы не выдержали — и он побежал.

Он бежал прямо в лапы андроида. Глаза металлического «человека» сверкали как драгоценные камни; его же, ребенка, слезы, текущие по щекам, замерзая, блестели как брильянты. Он попятился назад, но позади уже возникли другие. Бежать было некуда.